5 стадий обретенной и уходящей любви в эксперименте Театра 31.

Зарождение любви, расставание, ярость потери и смирение, а много позже и освобождение сердца от боли прошедшего чувства — все это продемонстрировала зрителям в спектакле «Пятая стадия» актриса Елена Санина.

Мрачноватый антураж зала в арт-этаже «Шоколадная фабрика» как нельзя кстати подошел к трагическому настроению постановки. Необлицованные кирпичные стены с нарисованными на них детскими мелками принцессой и грустным солнцем стали безмолвными участниками действия.

 

Действие началось сюрреалистично под песни исландки Bjork, а потом перекочевало в привычную форму монолога. Елене удалось зажечь ответный огонь в глазах зрителей – они были готовы не только внимать, но и принимать участие в судьбе героини.

На сцене развернулась борьба души с самой собой, которую проходил в своей жизни каждый любивший человек. Поначалу казалось, что замирание сердца может вызвать лишь работа звукооператора и осветителя, но позже, когда атмосфера происходящего на сцене захватила всех, когда зрители и актриса стали единым целым, дышащим в унисон организмом – именно тогда перестали быть важны технические моменты. Хотелось слушать и не дышать. Проживать вместе с великими поэтами, чьи стихи и проза создавали канву рассказа, все миллиметры пути пришедшей и – увы! – уходящей любви.

 

Мягкая кукла, безмолвный участник действия и олицетворение мужчины в жизни героини, была похожа на Пьеро – только в сказке у грустного клоуна не было смирительной рубахи, а в пространстве «Пятой стадии» только так героиня сумела завязать свои чувства на несколько узлов. Связать, чтобы однажды освободиться от тягостного ощущения прошедшей любви.  Избавиться и верить, что однажды получится обрести ее вновь.

 

Любовь – это клоун, кукла, но мы бережно храним ее возле своего сердца, мы носим утраченную любовь в душе и не замечаем как однажды становимся рабами этого пагубного уже чувства. Все наши бережно сложенные в коробку воспоминания – не более чем яд, так сладко отравляющий реальность. Но избавление возможно и оно приходит неожиданно, главное научиться принимать любовь как великое благо, не задумываясь о несчастьях, ведь вера в светлое и настоящее живет в каждом из нас независимо от количества душевных ран.

Катерина Курочкина

03.03.2014

www.mol-express.com

 
 

Тольятти, 90-е. Забытая пьеса Вадима Леванова в постановке Театра 31

Камерный спектакль для узкого круга «своих» зрителей. Название ни о чем не говорит – «Артемида с ланью» - если не знать при этом имя драматурга. Ранняя пьеса Вадима Леванова настолько «зацепила» режиссера Оксану Глазунову, что она поставила ее трижды. 22 марта, в преддверии Дня театра и в день рождения Оксаны премьера третьей редакции спектакля «о девяностых» прошла на сцене Театрального особняка.

 На спектакль я получила приглашение примерно за месяц и, конечно, поняла, что не могу не пойти, потому что тольяттинская «новая драма» стала частью моей жизни 11 лет назад, когда я уже не была ученицей и актрисой театрального центра Голосова-20 (ушла перед самым приходом нового режиссера, Вадима Леванова), и в перерывах между школьными выпускными экзаменами попала на «Майские чтения». Чтения длились несколько дней: поэт из Самары Сергей Лейбград читал странные стихи, поэт из Тольятти Дюша Глебович, он же Айвенго, в странных очках пил водку в буфете, а на сцене одна за другой шли читки странных пьес Юрия Клавдиева, братьев Дурненковых, Вадима Леванова и кого-то еще. Так все это было необычно, что я села на рваное кожаное кресло в коридоре и, глядя куда-то на разбитые плитки пола, начала писать странные прозаические зарисовки. Что и стало настоящим началом моих литературных опытов.

Потом я эти пьесы читала. Общалась с Вадимом Николаевичем у него в гостях. Он лежал на широкой кровати, окруженный чудесными книгами по искусству, театру и литературе, и все время растирал больную ногу. Но его лицо никогда не выражало боли. 

Пьесу «Артемида с ланью» легко найти в интернете, но я ее почему-то не читала до приглашения на спектакль. А как прочла, так подумала, как это можно вообще ставить в театре. Но у Театра 31, у актеров Елены Саниной, Александра Минина, Максима Дримлинга, у режиссера все получилось – важные смысловые акценты, которые я не заметила при прочтении, «мистический реализм» (который находит выражение во многих пьесах тольяттинской «новой драмы»), театральный конфликт, характеры, все это есть, все это было. Даже есть дух Тольятти, города без истории и потому мистического места: сознанию необходима мифология, поэтому драматург обращается к Древней Греции и – оцените, какой ход! – приравнивает тольяттинскую девушку-киллера из 90-х (агрессия, чувство мести, крах системы ценностей, жажда денег и власти) к богине охоты Артемиде. Это чудесное наполнение смыслом изначально духовно пустого объекта, на мой взгляд, и отличает пьесы и тексты тольяттинской «новой драмы», авторы которых как будто берут на себя миссию наполнить жизнью пустоту культурного пространства Тольятти.

Но это все мои субъективные размышления. Чтобы не быть голословной, я пообщалась после спектакля с режиссером и узнала, как случилось, что именно сейчас пьеса «о девяностых» встретила своего режиссера и своего зрителя.

«Контрабанда»: Почему Вы выбрали именно эту пьесу для постановки и что побудило Вас вернуться к ней спустя годы? Почему вдруг именно эта пьеса из 90-х?

 

Оксана Глазунова: Изначально  меня она зацепила. Меня либо цепляет, либо нет. В пьесе привлекла тема влияния эпохи, социального статуса и прочих внешних факторов, разделяющих людей. Ведь самом деле, они не так далеки друг от друга, как это может показаться на первый взгляд. Пьеса «Артемида с ланью» пронизана духом сложной социально-политической ситуации в стране. Время требует, чтобы к нему приспосабливались, - это его основное влияние и каждый  реагирует на это требование по-своему. Сейчас в нашей стране опять тяжелое время, которое давит, так или иначе влияет на людей. Думаю, эта пьеса будет актуальна еще многие-многие годы…

 

«Контрабанда»: Расскажите немного о Вашем общении с Вадимом Левановым. Что для Вас значит творчество Леванова и его личность в целом?

 

О.Г.: Пьесу я прочла в 1998 году, еще задолго до выхода сериала «Школа». Она сразу меня зацепила, только тогда не могла сформулировать чем… Леванов очень хорошо отражает время он говорит нашим сегодняшним языком, честно и душевно. Когда я впервые поставила «Артемиду» в 2005, созванивалась с Вадимом Николаевичем. Ему стало интересно почему я выбрала именно эту пьесу. Он сказал, что ее репетировали в Тольятти, но так и не выпустили. Он сказал, - ставьте. 

В апреле 11 года он прислал мне письмо по поводу участия в конкурсе министерства культуры по поддержке современной драматургии. На конкурс принимались заявки театров, включивших пьесу в план постановочной деятельности на 2011 г. По результатам конкурса автор получал вознаграждение. Заявку должен был направить театр, в репертуар которого входила постановка по пьесе. Мы начали оформлять заявку на конкурс. Вадим  Николаевич прислал мне все необходимые документы; дело оставалось только за живыми подписями, которые мы хотели поставить во время его визита на премьеру спектакля, но нашим  планам не суждено было сбыться… Конечно, таких авторов как, Леванов нужно поддерживать при жизни и вне конкурсной основы.

Когда пьеса была возобновлена в 2011, мы долгое время общались в интернете. Вадим Николаевич обещал быть на спектакле, он как раз собирался в Москву, но в последний момент написал, что не сможет приехать по причине срочной госпитализации. Позже выяснилось, что болезнь не отступает, и в декабре 2011 года его не стало… Весной 2012 мы сыграли благотворительный спектакль на сцене Театрального музея им. Бахрушина, посвященный его памяти.

 

«Контрабанда»: Есть ли какая-то специфика в постановке пьес именно "новой драмы"? Или же у театра свои общие законы, вне зависимости от времени и от того, традиционная ли это драматургия или "новая"? Или, быть может, Вы не проводите вообще такого разделения?

 

О.Г.: Безусловно, у театра есть своя специфика и свой метод, которых мы придерживаемся в работе над всеми спектаклями. Но этот материал близок мне еще и по памяти о событиях и атмосфере 90-х, что наложило отпечаток на создание постановки «Артемиды с ланью». Мне хочется напомнить об этом времени людям, заставшим его, и рассказать о нем молодому поколению.

 

«Контрабанда»: Иногда после показа спектакля современного драматурга актеры и режиссер предлагают зрителям остаться для того, чтобы обсудить увиденное, поделиться впечатлениями, мыслями. У Вас не было такого желания?

 

О.Г.: Поскольку это уже не первая редакция спектакля, да и премьера совпала с празднованием моего Дня Рождения, мы решили не делать традиционного обсуждения. После спектакля мы предоставили зрителям возможность поделиться своими впечатлениями в неформальной обстановке.

 

«Контрабанда»: Какие впечатления остались от премьеры?

 

О.Г.: Очень хорошие. Это уже третья редакция спектакля и, благодаря новому актерскому составу, раскрылось множество граней пьесы, доселе остававшиеся в тени. Мы развиваемся и совершенствуемся, так же как классические пьесы переходя из одного времени в другое обретают новый блеск, сохраняя в себе мудрость и искру гения автора. 

 

Виктория Сушко

01.04.2014

www.kbanda.ru

 
"Крик" души Теннесси Уильямса в Театре 31

11 января в Театре 31 состоялась премьера пьесы Теннесси Уильямса «Крик». Репертуар театра небольшой, но состоит из сложнейших произведений мировой драматургии. К таким трудным для постановки и игры пьесам можно отнести и «Крик».

В разное время спектакли по этой пьесе ставили Лев Додин и Кама Гинкас, в нём пытались играть Владимир Высоцкий и Алла Демидова, но в данном случае дело не дошло даже до премьеры. Также по мотивам пьесы была постановка "Подсолнухи" с Виктором Гвоздицким и Лией Ахеджаковой. Критики в один голос говорили, что у пьесы несчастливая судьба. Однако, на премьере "Крика" в Театре 31 присутствовал автор перевода Виктор Денисов, он сказал, что постановка Оксаны Глазуновой великолепна, отлично передан смысл, дух произведения. У Оксаны Глазуновой есть особый талант - чувствовать автора произведения, которое она ставит. Режиссёр убеждена, что "автор либо позволяет ставить свои вещи, либо нет". "Крик" на сцене Театра 31 - это подтверждение ментального взаимопонимания между драматургом и режиссёром. Теннесси Уильямс считал пьесу вершиной своего творчества, автор вложил в неё всю свою душу, и после просмотра спектакля в Театре 31 остается ощущение, что крик души драматурга наконец-то услышан.

Отличительной особенностью режиссёрской работы Глазуновой является многомерность смыслов в её постановках. В своих спектаклях она рассматривает произведения под таким углом, что зритель видит их многоплановость и глубину. Неоднозначными трактовками и провокациями, которые тоже присутствуют в её творчестве, режиссёр проявляет большое уважение к зрителю, она верит, что люди, которые приходят на её спектакли, обладают способностью нестандартно, без давления стереотипов видеть, чувствовать, осмыслять происходящее на сцене.

"Я вынужден был закричать, и я сделал это" - какая боль скрывается за этими словами Теннесси?

Прежде всего, боль от непонимания и отчуждения. Любое отклонение от нормы принимается обществом негативно. Деликатная тема безумия, психического расстройства и стигмы, т.е стремления общества заклеймить и огородиться от носителей "болезни с плохой репутацией" (С. Сонтаг о шизофрении прим. автора), стоит очень остро. Теннесси страдал из-за болезни сестры, в дальнейшем он и сам прочувствовал горечь безумия, писатель тоже побывал в стенах психиатрической клиники. Естественно, эти тяжёлые переживания, душевные муки нашли свое выражение в пьесе, в её пронзительных диалогах между братом и сестрой.

Также остро звучит мотив о творческом выгорании художника. Контракты, обязательства, законы шоу-бизнеса - всё это приводит к потребности прибегать к допингу, губящему и душу, и личность творческого человека. Театр становится тюрьмой для актёров и драматургов, где холодно и одиноко.

 

Уильямсу Теннесси не чужды и вечные темы - любви, веры и сострадания.

Герои пьесы живут в постоянном жутком страхе. Внешний мир кажется им враждебным, злым, жестоким. Но как жить, если "не всё зависит от нас", если некому доверять? В минуты отчаяния Клэр хочется крикнуть: "Ну, помогите же, помогите!" Но не к кому обратиться за помощью. Их дом из убежища и защитной крепости превращается в тюрьму. "Заточены, заточены!" - кричит Клэр. Жизнь без веры обрекает человека на жизнь в страхе. Без веры, любви, надежды люди заточены в тюрьму своего недоверия. Но эти стены вырастают не на ровном месте,  отсутствие любви делает сердца глухими к чужим мольбам о помощи. И даже извечная потребность человека в любви встаёт не в традиционном вопросе, любишь ли ты меня, а в совершенно обратной формулировке: "Ты что - меня ненавидишь?".
Надежда на спасение есть. Надо помнить, что "Иногда мы смотрим на мир одними глазами и притом одновременно" - говорит Феличе.

"По-моему, страх имеет свои границы, а Клэр?"... 
"Разве он не ограничивается способностью человека любить?"

Брат и сестра всё время стремятся выйти из дома,  дойти хотя бы до подсолнухов, которые становятся для них символом свободы. "Быстро к этим высоким подсолнухам!" - восклицает Феличе. А если принять во внимание, что в христианстве подсолнечник - символ благочестивого верующего, во всём уповающего на Бога, то это стремление к освобождению принимает и другой, более глубокий смысл.

Пьеса наполнена различной символикой. И одним из важных символов также является пистолет, который олицетворяет собой другой выход из сложившейся ситуации. Но и на этот шаг герои тоже не решаются.

В каждом человеке идёт незримая духовная борьба между Светом и Тьмой. Спасение может быть лишь в любви. Но в "Крике" Теннесси нет места простоте и однозначности.  Встаёт вопрос - а всякая ли любовь дарует спасение? Клэр и Феличе так и не вышли к "золотистому дневному свету", к подсолнухам. "В их взглядах - нежное признание поражения. Медленное объятие - затем наступает полная темнота".

Проявлением режиссёрской неординарности можно считать и яркую провокационную концовку спектакля. Глазунова словно ведёт диалог с Теннесси, она будто отвечает на эпиграф к пьесе - "Запертый сад - сестра моя" (Книга Песни песней Соломона, Библия, Ветхий Завет). Режиссёр отвечает полным пониманием всего смысла, всей боли, всех тайных мучений души, которые автор вложил в пьесу.

Евгения Плево

16.01.2015

www.mol-express.com

 
3 часа без перерыва во власти страстей - Де Сад в Театре 31.

Недавно в театре мистического реализма "Театр 31" нам удалось посмотреть волнительный спектакль "Де Сад". И вот уже подоспели впечатления нашего резидента Марины Салмановой:
"Название спектакля "Маркиз Де Сад" будоражит воображение тех, кто читал его книги и знаком с биографией. Очень интересно было посмотреть какую же историю поведают на этот раз о "Вдохновителе Порока"? 

Начало было прекрасным, две кумушки приближенные к Маркизу рассказывали друг другу о проделках маркиза, возбужденно и стыдливо, олицетворяя собой порок и добродетель. Ожидаемые мной пикантные сцены не появились, зато предстали страстные многоролевые отношения внутри семьи Маркиза. Роли всем знакомые и в каждой семье неизменные: Жертва-Спасатель-Тиран (треугольник Карпмана). 

Страстно и с чувством актеры проигрывали каждую из них: манипуляции, вранье, стыд, страх одиночества и предательство в кругу лишь одной семьи, состоящей из 4 человек: Маркиз де Сад, его жена, ее мать и сестра. Очень не хватало самого Маркиза, этот персонаж не ввели в спектакль, но все разговоры были только о нем, а он в это время тихо отсиживался в тюрьме... 

Что такое Де Сад для меня? Личность, свобода тела, мысли, желаний, творчество самовыражение, бесстрашие. Вокруг таких людей всегда ведется подковерная возня.... смотреть на которую, если честно, не очень интересно. Но вообще, кому как? Были сцены от которых мурашки бежали по телу, это моменты прозрения, которые случались у "слепых и глухих" членов семьи. Свои собственные желания, освобожденные от навязанных стереотипов и морали - их принятие и разрешение - это и есть прозрение...

11.02.2017

Информационное агентство "Аналитик"

 
Многогранный Де Сад от Театра 31.​

7 июня 2014 года Театр 31 представил свой новый неординарный проект — спектакль «Де Сад» по пьесе японского драматурга Ю. Мисимы. Премьера состоялась на сцене Театрального особняка, и публика с восторгом приняла эту постановку. 2,5 часа без антракта пролетели на одном дыхании.

Имя скандального маркиза, увековечившего себя во времени своей аморальностью, может вызвать предвзятое отношение к спектаклю. Но тем больше будет потом восхищение от работы режиссёра и актёров, так как это самая настоящая магия  таланта – рассказать о личности  Де Сада, его специфическом творчестве, эпохе, но без капли пошлости, не делая акцент на деталях, обращённых к низменным человеческим инстинктам. 

В основу пьесы Ю. Мисимы легла реальная история, случившаяся с маркизом  27 июня 1772 года. Де Сад решил провести время в компании нескольких девушек лёгкого поведения. Он дал им некие пилюли для воспламенения страсти, от которых у девушек начались боли в животе, и они пожаловались на мужчину в суд. В результате маркиза посадили в крепость Миолан по так называемому «Марсельскому делу». Супруга Де Сада, Рене, отчаянно пыталась вызволить мужа оттуда, несмотря на его измены с её родной сестрой. Мать Рене, госпожа де Монтрей, всячески препятствовала усилиям дочери, так как не хотела, чтобы репутация скандального зятя навредила их семье. В итоге маркиз провёл в заточении около 20 лет.

Удивительно, как Оксане Глазуновой (главному режиссёру Театра 31) удалось «поднять» зрителя, сделать его выше собственных представлений о личности маркиза де Сада. Сюжетная линия, живая, эмоциональная актёрская игра, лаконичная сценография, безусловно, увлекают, интригуют, но самое интересное во всём этом действе – следить за развитием и трансформацией образа главного героя, который ни разу так и не предстал перед зрителем. Каждый персонаж пьесы имеет своё собственное мнение о нём и каждый является гранью в его образе. Зритель начинает задаваться вопросом, где живой человек, а где миф, где выдумка, наслоение мнений об этой исторической личности, а где реальность. Задача усложняется тем, что всё это дела давно минувших столетий. Неожиданно приходит осознание, что некоторые вещи не поддаются классификации и надо воспринимать эти явления во всей их противоречивости и многогранности. 

В режиссёрской работе можно отметить метод мистического реализма, который обращается не только к разуму и чувствам зрителей, но и воздействует на подсознание, затрагивая духовные глубины психики. На таком, казалось бы, провокационном материале поднимаются вопросы о том, что есть мораль, где грань между добром и злом, что правильно и неправильно. По мнению Оксаны Глазуновой,  де Сад интуитивно прочувствовал и создал свой театр абсурда, в котором иногда всё перевёрнуто с ног на голову, где добродетель может быть зверем более жестоким, чем порок, и где порочное таковым является лишь в субъективных оценках общества.

Надо отдать должное прекрасным актёрам. Анна Мартиросова и Наталия Франкова, Анна Путиловская и Антон Волков и Елена Санина сделали пьесу целостным, одухотворённым произведением театрального искусства.Умение режиссёра Оксаны Глазуновой выбирать уникальный репертуар её не подвело и она вместе со своей командой единомышленников создала особенный спектакль, который обязательно стоит посмотреть, чтобы расширить рамки сознания и иначе взглянуть на извечные вопросы бытия.

Евгения Плево

17.06.2014

www.mol-express.com

 
Пьеса Ю.Мисимы "Де Сад" в постановке "Театра 31".​

 7 июня на сцене «Театрального особняка» состоялась премьера спектакля «Де Сад» по пьесе японского писателя и драматурга Юкио Мисимы. Данный спектакль является частью небольшого, но оригинального репертуара «Театра 31», профессионального молодежного театра, работающего в стиле мистического реализма на разных площадках Москвы.

       Спектакль выдался тяжелый: непростой текст в трехчасовой игре актеров, находящихся в непосредственной близи от зрителя, (да и еще и без антракта) дался трудно. Однако, пожалуй, это того стоило. Камерный зал, стеснивший две стороны баррикад, сыграл на руку. Декораций практически не было; актеры, яркие и гротесковые, полностью приковывали к себе внимание. Помимо сценических движений и игры голоса, были заметны малейшие изменения и напряжения лица, которые обычно ускользают от зрителя, прячущегося на галерке в большом театре. 

Признаться, до спектакля мне было невдомек, что автор «Золотого храма» еще и драматург, так что режиссер, который выискивает подобные редкости и осмеливается пройти по непротоптанной тропинке, достоин уважения. Личность Маркиза де Сада с эротическими экспериментами и нехарактерным для общества его эпохи аморальным поведением, нашедшим отражение в литературной форме, -  факт общеизвестный, и, безусловно, учтенный при подготовке к пьесе.

 

          На мой взгляд, самое важное в театральной постановке по литературному произведению, что, к сожалению, зачастую теряется за мишурой костюмов, декораций и имен, – это точное прочтение текста и его понимание. Самое интересное – это увидеть текст. Во что он выльется, в какие образы, в какой форме – воображение и замысел режиссера. Если конкретнее, то, как в пьесе М.Булгакова о Мольере, хочется видеть и Булгакова, и Мольера, так и в пьесе Ю.Мисимы о де Саде, текст отражает личности обоих. Самое лично для меня важное в спектакле Оксаны Глазуновой есть, а мелочи, вроде художественного оформления, музыкального сопровождения и т.п., –  вопросы  финансово-вкусового характера. Хотя, пожалуй, стоит использовать музыку без слов, поскольку текст песен отвлекает от текста актеров.

 

            Единственное, что вызывает вопросы – это метод мистического реализма. Для меня не очень ясно осталось, что это за «сплав реального и мистического»,  почему и насколько это можно называть методом. Личность и биография что Мисимы, что де Сада сами по себе представляют переплетение мифа, вымысла и достоверности. Возможно, чтобы понять, стоит еще раз, а может быть, и не один посетить спектакли «Театра 31».

А. Вэ

02.07.2014

Журнал "Контрабанда"

 
«Крик» в московском арт-кафе «Дождь-Мажор».

22 апреля состоялся экспериментальный показ спектакля «Крик» в известном московском арт-кафе «Дождь-Мажор». Постановка качественного профессионального драматургического спектакля в арт-кафе – смелый эксперимент для Москвы, в рамках которого и актеры, и режиссер смогли получить уникальный опыт работы на нестандартной площадке, а зрители – оценить уже знакомую постановку пьесы Теннеси Уильямса в новом формате. Для театральной Москвы эксперимент можно считать удавшимся. 
Несомненно, впечатления от спектакля, сыгранного в театральном зале и арт-кафе – разные. Камерные размеры помещения в арт-кафе как будто сгустили атмосферу напряженности, которой пронизан весь спектакль-диалог, так что, по отзывам зрителей, «казалось, что весь зал пронизан тонкими нитями, которые натягиваются с каждой минутой и вот-вот порвутся». 
Теннеси Уильямс, больше известный российским театралам по знаменитой пьесе «Трамвай «Желание», сам считал именно «Крик» вершиной своего творчества и квинтессэнцией энергии, вложенной в его работы. До сих пор «Крик» не удавалось поставить никому, хотя брались за это многие. Ее репетировали когда-то даже Высоцкий с Демидовой. Начинали работать над ней Додин, Гинкас, но довести работу до конца, поставить пьесу и ввести ее в репертуар не удавалось прежде никому. Режиссер «Театра 31» Оксана Глазунова сумела сделать это впервые, и спектакль «Крик» уже несколько лет держится в репертуаре театра.

Алена Моргуновская

10.05.2012

Театральная афиша

 
Спектакли IX Бахрушинского фестиваля: "Артемида с ланью"

«Театр 31» первым вывел на подмостки пьесу Вадима Леванова «Артемида с ланью». Именно вывел — бережно относясь к тексту и авторским ремаркам, артисты вдумчиво воплотили непростой материал, представленный одним из самых авторитетных современных драматургов. 
Текст повествует о сложной, больной, абсурдной эпохе 90-х годов прошлого века, когда ненормальное становилось нормальным и с ног на голову переворачивались все ценности, а милосердие, сострадание, сочувствие и вовсе, казалось, исчезли. Символом эпохи стали малиновые пиджаки и золотые цепи с крестами на толстых шеях новых хозяев жизни.
Об этом времени можно рассказывать цинично, можно свысока, но справедливее будет говорить о нём изнутри — в лице выброшенного на край жизни бывшего филолога автор, несомненно, показал и себя. Такие люди, как главный герой пьесы, искренне не любят денег и всей связанной с ними суеты, они не умеют приспосабливаться и извиваться, теряя чувство собственного достоинства. Но они слабы и ничего не могут противопоставить общественному разложению. Их неспособность что-то решать в собственной жизни периода социального распада превращает эту самую жизнь в тягомотное, скучное и даже жалкое существование. 
Зато они не теряют чего-то главного внутри. Алексею Гущину прекрасно удалось передать переживания, метания своего героя. Чувствуется, что этот человек по-прежнему способен любить, жалеть, извиняться. И для него удивительно, что ещё остались люди, которые не пройдут мимо обиженного, как героиня Ольги Казмирчук — девушка-киллер. Она вынуждена быть сильной в этом жестоком мире, иначе её когда-то трепетную душу затопчут. Она вынуждена стать грубой и жестокой. Достать стрелы из колчана, что за плечом, и спокойно убить любого, за которого заплатят. Актриса замечательно показывает все переживания своей героини, её нежелание причинять зло невинным и одновременно уверенность в правильности своих действий. 
Каждый выбирает по себе… Кто-то и вовсе избрал путь «шестёрки». Сергею Еремееву удалось воссоздать на сцене тот тип русского-бандита, что наиболее противен — наглый наркоман с рабской психологией труса не имеет за душой, кажется, вообще ничего… 
Пьеса Вадима Леванова не ретроспективна. К сожалению, многие мировоззренческие искривления, берущие начало в 90-х, не исчезли и сейчас. И если малиновые пиджаки вышли из моды, то их обладатели по-прежнему хозяева жизни. После спектакля понимаешь, что рецепт главного героя — «думать поменьше» — не приведёт ни к чему хорошему…

 

Зоя Бороздинова

28.08.2012

Государственный центральный театральный музей им. А.А.Бахрушина

© 2017-2020 by Teatr31. All rights reserved.

Photo design by Lesika.